Рассвет над бездной  - Екатерина Радион

– Наверное, странность в том… – с опаской ответила девушка, невзначай отходя за кресло так, чтобы оно стало препятствием между ней и святошей. – Дело в том, ваше превосходительство, что вы – представитель церкви, а я – дворянства. И такие встречи считаются моветоном?

– Право слово, леди Эмилия, вам ли говорить о подобном после того, что пишут в газетах? – усмехнулся, снимая массивный плащ.

– Писать можно все что угодно. Вот только истиной оно от этого не станет, вам ли не знать. Глупцы твердят, что богов не существует. Но те, у кого в душе есть свет, знают, что это всего лишь ложь и желание подорвать авторитет церкви.

– А вы не так просты, как может показаться на первый взгляд. Ну что ж, тем интереснее игра, – усмехнулся архиепископ. – Вы ведь не откажетесь от партии? Не в вашем положении, но, я думаю, не мне это объяснять.

Нервно сглотнув, Эмилия сжала кулачки. Он говорил слишком туманно, чтобы вот так вот с ходу бросаться в бездну и плясать под его дудку.

– Каком положении? – Эми ослепительно улыбнулась и расправила плечи.

«Не время для страха и слабости. Ты в его власти. Но, как говорила матушка, женщина во власти мужчины только до тех пор, пока не проявит свое обаяние!»

– Брошенной, униженной и оболганной женщины, перед которой не раскроются двери большинства домов. Но я могу это поправить. Знаете ли…

– Ваше превосходительство, я верю в силу церкви, но не верю в бескорыстие ее представителей. Вы ведь что-то хотите взамен на свою услугу. Я не из тех женщин, что играют, не узнав правила и ставки.

– О, ставки будут высоки, можете не сомневаться. Пожалуй, мне не следует напоминать вам, что когда-то вашей семье принадлежал остров, которым дышали Триединые? – Эмилия затравленно кивнула, боясь представить, куда клонит архиепископ, вальяжно рассевшийся в кресле и закинувший ногу на ногу. – Как и все такие острова, он был аннексирован церковью. Но в последние годы поток чудодейственного дыхания стал слабее и, будем откровенны, не представляет для нас особого интереса. Несколько ночей… несколько ночей и дней в моем обществе, и я надавлю на нужных людей, чтобы остров вновь отошел вашей семье…

– Да как вы смеете! – вспылила Эмилия, почувствовав облегчение.

«Очередной властный сукин сын, падкий на молодое тело. К счастью, он не в курсе о моем тайнике. Что ж, папочка, твоя дочь не такая уж и бесполезная. Он, конечно, не идеал мужчины, далеко за тридцать, эти морщины и выпирающий животик, но я готова потерпеть. В конце концов, время отдавать долги».

– Это всего лишь деловое предложение, леди Эмилия. Вы обесчещены. Пройдут годы, прежде чем это забудется. Годы, которые отделят вас от материнства. Кому будет нужна старая дева? Сомневаюсь, что у вас будут шансы… Я же предлагаю вам дорогу в будущее!

Архиепископ задумчиво потер подбородок, пристально глядя Эмилии в глаза. И было в этом взгляде столько властности, ярости и похоти, что невольно становилось не по себе.

– У церкви есть возможность восстановить ваше доброе имя, доказать всему миру, что Кристоф Матье оболгал вас и вы до сих пор невинны. Не буду отрицать, операция болезненная, но безопасная. К тому же у вас будет хорошее приданое. Даже того малого количества дыхания богов хватит, чтобы обеспечить безбедное существование. Ну же, соглашайтесь. Я позабочусь о том, чтобы наши встречи не стали достоянием общественности, можете не беспокоиться об этом. Итак, каково ваше решение?

– Я…

– Что вы? – На его лице расплылась масленая самодовольная улыбка, и Эмилию передернуло.

– Я согласна, – уверенно ответила, сжимаясь вся внутри.

Одно дело отдаваться первой любви, Этьену, старому другу детства, который всегда видел богиню, и совсем другое… продавать свое тело незнакомому мужчине. Но часто собственные чувства и эмоции ничего не значат, когда на кону жизнь.

– Я знал, что вы весьма умны. Какое счастье, что мы встретились сегодня и не упустим время. Ну же, лети ко мне, птичка. Можешь наедине называть меня Родриг.

– Род… риг, – прошептала Эмилия, почувствовав, как сразу пересохло во рту.

Первый шаг навстречу новой жизни оказался трудным. Ноги не желали слушаться, словно одеревенели. А архиепископ прямо-таки раздевал ее взглядом. Шаг, еще один. Родриг встает и подается навстречу. Горячие ладони на талии, обжигающие даже сквозь плотную ткань корсета. Так и хочется вырваться, убежать, спрятаться… и сделать вид, что ничего этого не было. Но нельзя.

– Ты вся дрожишь, прямо как невинная дева, – усмехнулся архиепископ, властно прижимая ее к себе. – Это будет интересно.

Властные губы накрыли ее рот, язык толкнулся сквозь плотно сомкнутые зубы, и крепость Эмилии пала. Она окончательно осознала, что пути назад нет. Обмякла в его руках, позволяя лапать себя и целовать. К счастью, слез не было, только чувство брезгливости и безысходности. Но это все можно пережить. Не больнее, чем предательство…

Хвост двадцать пятый

Крепость пала